|
||||||
|
|
|
|
Добрый день, уважаемые коллеги! Позвольте поздравить вас с наступившим очередным учебным годом. И я сразу перейду к теме нашей видеовстречи, к которой я очень основательно готовился, потому что мы получили больше сотни вопросов. Совершенно понятно, что на каждый конкретный вопрос мне не удастся ответить, но вопросы таковы, что они позволяют сгруппировать их. Начну я с тех вопросов, которые мне удалось сгруппировать, потому что они касаются весьма широких проблем существования школы. Первый вопрос: «Как организаторы конкурса будут дальше поднимать статус конкурса «Директор школы»? Я думаю, что вы согласитесь со мной, тот же учительский конкурс имеет чуть ли не государственный статус». Спасибо большое за этот вопрос, потому что для нас, на самом деле, это весьма актуально. Я бы хотел только подчеркнуть, что это конкурс по версии журнала «Директор школы». Мы совсем не претендуем на государственный статус, а что касается статуса самого конкурса, то его определяют его участники, качество тех работ, которые они присылают и их количество. Показать полный текст расшифровки видеоинтервьюСпрятать полный текст расшифровки видеоинтервью → Я бы хотел сказать, что когда мы закончили определенный этап этого конкурса, нам удалось отобрать ряд работ, которые будут принимать участие во втором этапе. Была проделана очень большая работа. Я очень признателен тем директорам школ, которые приняли участие в оценке этих работ как эксперты. Это была огромная работа, потому что всего мы получили больше четырех сотен работ и прочитать каждую из них – это была серьезная, достаточно профессиональная и очень объемная работа. На сегодняшний день в конкурсе участвуют 75 регионов России. В этот раз ситуация сложилась так, что соотношение городских и сельских школ – 1 к 2 в пользу городских. Сегодня, проанализировав все работы, присланные на конкурс, мы отобрали 130 участников второго тура. Эти работы прошли новую оценку, и мы надеемся, что, как и было объявлено, 1 октября 30 лучших имен будут нами оглашены, и мы будем прорабатывать возможность их приезда в Москву для финальной церемонии, как обычно, в Общественной палате, при большом стечении народа, весьма торжественно и так далее. Очный тур мы намечаем на 23-25 ноября [К.М. Ушаков оговорился – финальные мероприятия назначены на 22-24 ноября – прим. ред.]. Это то, что касается конкурса. Было много вопросов к журналу, к его содержанию. Пришло много предложений. Я хочу сказать, что мы с большим вниманием и удовольствием примем все материалы, которые вы нам пришлете, туда же предлагаются и карикатуры, которые мы с удовольствием возьмем. К материалам есть только одна просьба – они должны быть изложены нормальным, человеческим языком. Это то, что касается общих вопросов. Есть группы вопросов, которые объединяются одной темой. Вот посмотрите. Вопрос: «Как вы считаете, какова идея вашего журнала, защитить школу или защитить ученика?» Вопрос защиты оказался весьма актуальным. Вопрос защиты разных участников учебного процесса повторяется многократно. Вопрос, кто и как может защитить директора от произвола и так далее… Я бы обратил внимание вот на что. Журнал, собственно, никого не защищает. Ключевая идея журнала - поддерживать и развивать чувство профессионального и человеческого достоинства в корпусе директоров и попытка уменьшить их неизбежное профессиональное одиночество. Наша голубая мечта - это создание сплоченной когорты директоров, которые объединены некоторыми разделяемыми ценностями. Для этого существует журнал, конкурсы и много другого, что мы стараемся сделать. Но вопрос защиты интересен с другой стороны. От кого защищать и кого защищать. Школу от руководства? Школу от родителей? Детей от учителей, иногда от родителей? Детей от сверстников? Учителей от директоров? Учителей от родителей, от учеников? Директоров от учителей? Всех ото всех? Большое количество вопросов защиты различных групп, говорят о том, что все, на самом деле, против всех. Это диагноз низкого социального капитала отрасли и во многом причина того кризиса, в котором мы находимся. Это глобальное недоверие всех ко всем, и как следствие, на самом деле, может это вам покажется странным, крайний индивидуализм в поведении всех участников учебного процесса. Это достаточно тяжелый симптом, потому что когда я использовал этот термин – социальный капитал отрасли… социальный капитал отрасли характеризуется тем уровнем доверия, который мы испытываем друг по отношению к другу. Или не испытываем его, в этом случае говорим о том, что социальный капитал крайне низкий. Социальный капитал не возникает мгновенно, его можно растратить, но его очень трудно создать, во всяком случае, это не тот процесс, который может идти быстро. Но если мы посмотрим на причину такого странного неблагополучия в отрасли, то я бы обратил внимание на группу вопросов, которые начинаются словами, касающимися того, что изменений было много, а заметного улучшения нет. С этим, пожалуй, можно согласиться. Тактические неудачи, которые периодически испытывает отрасль, с внедрением тех или иных инноваций, заставляют думать, что причина глубже. Во-первых, не удается найти некоторого глобального решения, которое устраивало бы всех. Проблема наших трудностей, на мой взгляд, это исключительно индивидуальная точка зрения, лежит в том, что мы не сменили модели школы. Все проблемы, связанные противоречиями участников образовательного процесса, с необходимостью защищать каждую из этих групп, проистекают из следующей вещи. Та модель школы, которую мы сегодня построили – это то, что можно назвать, индустриальной моделью. Школа, как конвейер, она всегда таковой и была. Ребенок попадает в первый класс, дальше с ним работают определенные специалисты, этого ребенка передают от одного специалиста к другому, все старше. По мере того, как ребенок взрослеет, количество специалистов, работающих с ним, увеличивается. На выходе - ОТК, если вы помните, что это такое – отдел технического контроля, который раньше был на всех производствах, то есть - ЕГЭ. Да, это некоторая конвейерная система. Конвейер, на самом деле, ни хорошо, ни плохо. Это модель, которую мы приняли, это то, что называется - модель индустриальной школы. Конвейер, однако, приводит к узкой специализации людей, которые на нем работают. Идея конвейера проста. Она очень в свое время продвинула промышленность, но довольно быстро стали ясны ограничения этой модели. Ведь смысл конвейера заключается в простой вещи. Выяснилось, что изготовление любого сложного изделия, можно разбить на некоторые простые операции, поручив эти операции различным людям. На первый взгляд, все хорошо. Вопрос заключается в том, что как только это было сделано, немедленно снизились требования к квалификации работающих людей. Вам не нужна высокая квалификация, чтобы изо дня в день повторять одну и ту же операцию. Нечто похожее происходит сегодня, на мой взгляд, в школе. Эта индустриальная модель, развивается в сторону специализации всех участников образовательного процесса, особенно если мы говорим об учителях. И школы начинают развиваться в рамках этой модели, требуя узких специалистов по воспитанию, по ИКТ, психологов, дефектологов. Но при этом каждый специалист выполняет свою операцию, старается не выполнять, естественно, смежных операций, что, в общем, сужает его квалификацию. При этом особенность любого конвейера, заключается в разделении понимания и исполнения. Специалист исполняет, при этом общей картины формирования образованного человека он не обязан держать. Что очень важно, конвейер не допускает отклонений от нормы. И вот здесь возникают проблемы защиты. На конвейере никто не работает с бракованной деталью, ее просто выбрасывают. А в школьном конвейере учителя и дети, которые не соответствуют некоторой стандартизованной норме, нарушают работу этого конвейера, - такого нестандартного участника пытаются с этого конвейера убрать. И тут, как раз, и возникают проблемы защиты всех, кто так или иначе не вписывается в эти нормы. Здесь я бы хотел обратить внимание на одну вещь. Причем, эта специализация непрерывно углубляется. Позвольте такую аналогию с ремесленником, по сравнению с конвейерным рабочим. Ремесленник – это человек, который долго учился и который изготавливает свое изделие от начала до конца, понимая, зачем он это делает, отвечая за конечный результат. Продукт, который получается – уникален. При этом мы обнаруживаем, что спрос на уникальные продукты достаточно высок. Ремесленник – это тот человек, который в отличие от работающего на конвейере, получает удовольствие от своего труда, потому что он видит конечный результат, и он за него отвечает. Место педагога в этой конструкции - это все-таки, место человека с очень широким диапазоном навыков, а не узкого специалиста. Только такой человек может совместить исполнение и понимание того, что он делает. Я надеюсь, вас не обидела аналогия с ремесленником, потому что ремесленник – это такое мелкое, штучное производство, это отнюдь не вчерашний день сегодня. Итак, возможно, что индустриальная модель, которую мы сегодня развиваем, не очень хороша, потому что порождает кучу проблем, которые звучали в ваших вопросах. Можно измениться? Наверное, да. Правда, можно идти другим путем. Можно пробовать реанимировать индустриальную модель, что и было сделано в образовании, например, введением профилизации. Профилизация, на мой взгляд, - это попытка дать второе дыхание индустриальной модели. Сегодня спросом пользуется то, что называется мелкосерийным производством. Конечно, можно сказать, что вузы диктуют нам требования к результатам нашей работы. Должен поделиться ощущением, что мне кажется, что вузы испытывают те же самые проблемы, что и школы. Они тоже не умеют работать, большинство из них, во всяком случае, с людьми, которые отклоняются от некоторой стандартной нормы. Скажем так, им легче работать со студентами, обладающими некоторыми унифицируемыми знаниями, чем со студентами, желающими учиться. Во всяком случае, проблемы, которые были озвучены, в связи с приемом в вузы, когда они продемонстрировали, на какой контингент они особенно ориентированы, видно, что большая часть вузов, совершенно не понимает, как работать со студентами, которые, может быть, имеют меньше фактических знаний, но получили образование, в том смысле, что они хотят и умеют учиться. Я думаю, что они также не имеют этой технологии, как не в полнее освоила ее еще и школа. Есть группа вопросов, которая связанна с качеством образования. Старая и больная тема, с определением, где главное звено реформирования системы образования. Во-первых, надо признаться, что не будет для вас новостью, что качество, до сих пор, не в полнее определенное понятие, потому что к нему можно относиться очень по-разному. Во всяком случае, очень часто, качество – это оценка, отложенная во времени. Через много лет, после окончания учебного заведения, мы можем, на самом деле оценить, сколь качественное образование мы получили. Но если мы будем говорить, от чего зависит качество, тем не менее, совершенно понятно, что есть две ключевые фигуры. Это – учитель и директор-руководитель. Это два процесса – преподавание и руководство. Все реформы, которые до сих пор проходили, не касались процесса преподавания и не были на нем сосредоточены. С этой точки зрения, реформы в области образования, я уже отмечал это много раз, еще впереди. А что касается руководства, то здесь позиция очень простая. У вас могут быть очень квалифицированные специалисты в школе, но если вы не создадите вполне определенной рабочей среды для них там, чтобы эти люди могли получать удовлетворение от своей работы, не всегда от зарплаты, но от работы, то тогда разрозненные усилия квалифицированных людей, никакого качества не дадут. Итак, две позиции - преподавание и руководство – это то, что определяет качество. Есть любопытный вопрос: «В связи с оптимизацией 2009 года, в нашей школе (77 человек- ученики, 14 педагогов, 6- персонал) из руководителей остался только директор и заместитель по безопасности. Как же при таком раскладе, управлять школой?». Знаете, вы вместе управлять не пробовали? Если вы управляете один - это проблема, безусловно. Но если в вашей организации есть хотя бы небольшой уровень доверия директора к педагогам, а педагогов к директору, то проблема управления не стоит. Взрослым людям можно доверять, и они охотно в этом участвуют. Здесь проблема в одном. Она заключается в том, что мы себе представляем управление, как обязательное построение иерархии. А иерархическая организация - это всегда проблемная организация, с точки зрения активизации человеческого потенциала. Если к этому вопросу подойти с другой стороны, то возможно, в такой относительно небольшой школе, плоская организация с высоким уровнем ответственности внизу, была бы наилучшим выходом из положения. Есть ряд вопросов, которые связаны с ролью директора. На первый взгляд, банальные вопросы. Понятно, что директор – именно тот человек, который имеет максимальные возможности создать в школе образовательную среду не только для детей, но и для взрослых. В одном вопросе меня смутила формулировка. Она звучит так: «Действительно ли сегодня хозяином образовательного учреждения является директор?» Ключевое слово – хозяин. Я не думаю, что директор должен быть хозяином. Руководителем, да. А хозяев должно быть много. Хозяин - это тот, который искренне полагает, что ответственность некому больше доверить. Есть вопросы о малокомплектных сельских школах - страшно больная тема. Какова перспектива малокомплектных сельских школ? Как отразится на сельской малокомплектной школе переход на бюджетное или автономное финансирование? И так далее и так далее. Очень больной вопрос. Я думаю, что перспектива у малокомплектных сельских школ есть и она большая. Она связана с такой простой вещью, как депопуляция территории, то есть «обезлюдивание» территории. Мы теряем территории не в результате военных действий, а в результате совершенно определенной политики, в том числе и в образовании. Это начинает осознаваться как проблема, поэтому думаю, что эти вещи болезненные, которые были крайне резко осуществлены в рамках реструктуризации, к ним сейчас будут относиться на много осторожнее. Среди ваших вопросов было замечательное письмо от многодетной семьи Логиновых. Люди живут в Карелии, по-моему, на острове. Многодетная семья, в деревне закрыли школу, детей предлагают забрать в интернат, но людям хорошо вместе, и они не хотят отдавать их. Мы обязательно поместим их письмо у нас на интернет-сайте, чтобы вы могли посмотреть и почитать эти проблемы. Если они уедут, например, все таки из этого места, то они последние люди, которые тут уедут и еще одна территория будет отдана. Мы опубликуем это письмо, посмотрите, мне кажется, что мы как-то можем им помочь. Что касается автономии для малокомплектной сельской школы, то не дай вам Бог. Автономное учебное заведение, в соответствии с новым федеральным законом, целесообразно там, где есть возможность много зарабатывать и это, как правило, связано с тем, что у учебного заведения есть большая собственность: земля, помещение. Иначе говоря, автономия может дать выигрыш вузам и очень крупным школам. Малокомплектная сельская школа в рамках автономного учебного заведения, имеет не очень хорошие перспективы. «В стране тысячи учителей получили денежное вознаграждение. Как это повлияло на качество образования?» Очевидно, имеется в виду в рамках программы ФЦПРО. На качество образования это существенно не повлияло, но на настроение, безусловно. У людей, получивших высокую оценку своего труда, возникло ощущение своей нужности, не у всех, но тем не менее. Хотя непосредственно на качество образования, чтобы могли сказать, что мы за счет этих программ сдвинули его, реально - это количественно не повлияло никак. Много вопросов о федеральных государственных образовательных стандартах. Понятно, что мы имеем запущенный стандарт по начальной школе. Спрашивается, разработаны ли какие-то контрольные показатели по этому поводу. Мы должны так относиться к этим стандартам. Ведь все контрольные показатели, в основном, лежат в области условий деятельности и обитания в школе. Что касается всего остального содержания и прочего, то оно не прописано настолько жестко, чтобы его можно было однозначно трактовать. В силу этого кто-то скажет: «А у нас уже все есть». Кто-то в этих федеральных стандартах найдет опору и аргументы для изменения программы способов преподавания, но повторяю, что контрольные показатели, на самом деле, на сегодняшний день все лежат в области условий. Эти ФГОСы, безусловно, добавляют много головной боли директорам, но я обратил бы внимание, что эти ФГОСы являются «погонялкой» не только для учительского корпуса, но и для учредителей, и в этом отношении этот документ в таком качестве нужно использовать. «Что даст школам переход в категорию казенных или автономных образовательных учреждений? Как изменится их финансирование, и как это отразится на учениках и родителях? Почувствуем ли мы разницу?» Почувствуем, но все будет зависеть от очень простой цифры - величины норматива финансирования. И она, судя по всему, будет весьма различна в различных местах. К определению этого норматива и к давлению на власть с тем, чтобы этот норматив был более пристоен, вы должны быть готовы. «Правомерно ли применение новых санитарных правил к уже существующим школам?» Должен сказать, что то, что Роспотребнадзор накладывает всевозможные штрафы и отклонения, начинает осознаваться как некоторый перебор, потому что, насколько я понимаю, сегодня будет некоторый пересмотр СанПиНов. Совершенно понятно, что эти СанПиНы могут применяться только по отношению к вновь вводимым школам. Но здесь есть другая сторона вопроса, она связана с тем, что надо бороться за увеличение ответственности учредителя. Не только школа, в частности, директор, должен нести ответственность за выполнение федеральных нормативов. По закону это обязан делать и, как минимум, учредитель. Мы имеем ряд прецедентов, в которых школы даже в судебном порядке настаивали на ответственности учредителей за отклонение от федеральных требований, и были признанны правыми. Не забудьте, что в плане давления на учредителей и увеличения его ответственности, которую он вряд ли возьмет на себя добровольно, у вас сегодня есть советы школ. Если они у вас есть – это более эффективное лоббирование ваших интересов… не вы одни заинтересованы в образовании детей. Много вопросов, хотя я даже не понимаю почему, – это путаница между законом об образовании, о специализации, нашумевших разговорах о стандартах старшей школы. В законе об образовании этого нет. Что касается списка предметов, это прерогатива федерального государственного образовательного стандарта старшей школы. Тут должен сказать, что я имел удовольствие присутствовать на встрече в Общественной палате по поводу федеральных государственных образовательных стандартов, весной. Стало понятным, что стандарт, который вызвал столь суровую критику, не является единственным. Одновременно был предложен второй, и сейчас идет какая-то работа. Поживем – увидим, что с этим произойдет. Во всяком случае, вот так сразу, это на нас не должно обрушиться. «Что бы вы лично сделали, если бы ненадолго стали министром?» Идея очень проста. Если бы я хотя бы ненадолго стал министром, я бы предложил год без всяких инициатив. «Каким образом предлагается улучшить естественно-математическое образование? На сегодняшний день, при таком количестве часов невозможно подготовить необходимых специалистов, инженерно-технических работников, а черчение вообще исчезло из школьной программы». На счет черчения, мое личное мнение – слава тебе, господи, что исчезло. Сегодня, никто не чертит ничего. Одно дело - технический рисунок, но я не уверен, что это должен быть отдельный предмет, потому что это вполне решается в рамках математики и такого раздела, как стереометрия. А вот насчет того, что невозможно подготовить необходимых специалистов, потому что только два часа в неделю, так я не уверен, что это задача школы. Вот это сужение – это все та же индустриальная модель. Сужение культурных возможностей ребенка засчет выбора или приговора его к определенной сфере знаний потом очень дорого ему обойдется, да и всем нам в целом. Здесь есть очень важный вопрос: «Почему введение ФГОС по «началке» начали со школы, а не с пединститута, с педколледжей?» Это было бы так здорово, если бы они начали с вузов, но они просто не знают. Рассматривайте это как комплимент вашей квалификации. Вузы не знают, как это внедрять, но предполагается, что вы знаете. Сочувствуя, понимая, что все поставлено с ног на голову, вузы еще менее подвержены реформации, насколько можно судить, чем школа. Школа сопротивляется изменениям, но меняется. Вузы, по моим наблюдениям, меняются значительно меньше. Здесь очень много вопросов с требованием к государству, на государственном уровне что-то обеспечить. Я не знаю, мне кажется, это давно известные вещи, но я огорчу тех, кто этого не знает. Школа не является объектом государственного управления. Школы – это ответственность регионов. Очень частое обращение к государственному уровню, по всей вероятности, снова говорит о низком социальном капитале. Мы не верим, что наши непосредственно вышестоящие руководители хотят и могут что-то менять. Поэтому мы обращаемся к разным государственным уровням с некоторой надеждой. Мы все равно приходим к ситуации, при которой мы должны осознавать собственные силы и возможности. Абсолютно необходимо давить на местную власть. Не забудьте, что вы очень мощный электоральный ресурс. Давайте не относиться к выборам, которые на муниципальном уровне все еще выборы, как к некоторому проходящему, пустопорожнему занятию. Выбирайте людей, которые имеют хоть какую-то программу и что-то обещают в области образования. Я понимаю, может быть, вам это покажется немного беспредметным лозунгом, но верьте - другого уровня нет. Все обращения наверх, если вы достучитесь, приводят к глобальным решениям, которые порождают столь же глобальные проблемы. Здесь вопрос, что мы мало обсуждаем вопросы преподавания религии. Это не так. Мы достаточно часто возвращаемся к этой теме. Есть вопрос насчет учения Рона Хаббарда и моего отношения к нему. Я давно знаком с его работами, думаю, что больше двадцати лет. Я не являюсь его поклонником. Снова вопрос, вытекающий из специализации. Заметьте, специалисты требуют увеличения часов по физике, по русскому языку и т.д. Каждый беспокоится за свой сектор. Тот индивидуализм, о котором мы с вами говорили, когда каждый пашет в свою девятку, приводит к тому, что знания разложены по коробочкам: здесь история, здесь литература, здесь география - коробочек должно быть больше. Вот посмотрите, если вы имеете два объекта, то между ними только одна связь. Если вы имеете три объекта, между ними уже три связи. Если вы имеете четыре объекта, то связей становится шесть. Если вы имеете пять объектов, то связей становится, кажется, уже девять. Я могу немного ошибаться, но это не важно. Это означает, что мир состоит из связей, а не из объектов. Мы должны изучать связи и посвящать этому время. С этой точки зрения, нам не нужно изучать предметы, вернее нужно, но это только часть мира, причем, меньшая его часть. Традиционно у нас эти связи, я как помню учебник физики, выражается в последнем параметре раздела - применение того-то там-то. На этом связи данного раздела с окружающим миром заканчиваются. Это проблема преподавания. Вот вопрос специалиста. Жалуются психологи. На психологов все сваливают самых трудных. А почему сваливают трудных, потому что учитель считает себя специалистом. У него есть отклонение от нормы, а для этого есть психолог, мы отдадим ему отклонения от нормы для работы. Он не расширяет свой навык, а просто сбрасывает с конвейера ребенка в руки специалиста, который решает с ним некоторую совершенно конкретную частную задачу. Место психолога, на мой взгляд, – это обучение педагогов расширению их способа взаимодействия и оценки детей. Главный объект психолога – это педагог и его психологическая квалификация. Вопросов еще много, но кажется, мне удалось сгруппировать основные. Последний вопрос – это как всегда, самая больная тема, вопрос, связанный с отчетностью школ. Понятно, что она чрезмерна. Но я вам должен сказать, во-первых, есть очень жесткие федеральные стандарты отчетности, которых местные власти точно не придерживаются, познакомьтесь с законодательством. А во-вторых, мы должны понимать, что причина – это многочисленные, дублирующие отчетности и низкая квалификация вышестоящих. Они просто не в состоянии разобраться, или не хотят, или не могут с той базой данных, которая была им была представлена. Им проще запросить новую информацию, чем что-то искать уже в предоставленной. Вообще говоря, может быть самый главный вопрос, который здесь звучал – это вопрос кадров. В частности, как привлечь молодых специалистов в школы и при этом, в вопросах уже звучит утверждение о том, что даже прибавки к заработной плате кадровых проблем и проблем качества не решают. Это было понятно с самого начала. Заработная плата, несмотря на ее неприлично совершенно уровень, все равно не решает всех проблем, которые стоят перед вашей школой. Дело не в уровне оплаты. Человек кроме денег, хочет получать еще и удовлетворение от работы, а это во многом зависит от той среды, которую вы создали, и от тех способов реализации себя на работе, которые вы предоставляете. Значительно легче решаются кадровые вопросы в среде с обучающим характером и высоким уровнем доверия. Заканчивая это и так слишком длинное выступление, я хотел бы сказать, что задачи, которые перед нами стоят в этом и следующем году, сложнее, чем были раньше. Они, скорее, лежат внутри школы, чем снаружи. Я надеюсь, что многие из вас разделяют мои убеждения в том, что никакие внешние инициативы не решат проблему вашей школы до тех пор, пока вы не используете и не обопретесь на весь тот потенциал человеческий, который есть в вашей организации. Он есть в любой школе, с ним нужно уметь работать. Есть такое понятие – качество образования, оно неотделимо от качества организации. Под качеством организации я понимаю способ сосуществования взрослых в этой школе – педагогов. За качество организации ответственность несет руководитель. Это тяжелейшая и страшно интересная работа. Я желаю, чтобы в этом направлении вам удалось сдвинуться в этом году, а кто-то уже ушел в этом отношении достаточно далеко. Спасибо! |
||
| |||||||||||||||
|
